ДРУЖЕСТВЕННЫЕ САЙТЫ

АВТОРИЗАЦИЯ

 КАЛЕНДАРЬ НОВОСТЕЙ

«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 

НОВОСТИ ПУТНИКА

Просмотров: 1326

В созвездии Медузы, часть пятая, гл. 4

Николай Довгай


Рыцарь КонфеткинРыцарь Конфеткин

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава четвертая

Страна Говинда


Утром они опять искупались в веселом ручейке Фу-Дзин, позавтракали на полянке с радушными обитателями леса, и лесной царь Троян сказал им:

– А теперь пора вам в путь-дороженьку.

– В какую путь-дороженьку? – переспросил его Конфеткин с мягкой, мечтательной полуулыбкой.

– В небесную страну Говинду,– сказал Троян. – Там живут художники и поэты, созидающие образы из тонких энергий мира. Они отправят вас домой.

Конфеткин поднял на него свой ясный лучистый взор:

– Но как же мы найдем дорогу в эту небесную страну, о, лесной царь?

– Не беспокойтесь ни о чем,– успокоил своих гостей хозяин леса. – Ваши мытарства окончились. Лилия проводит Вас. Она знает путь и специально послана за вами.

Внутренне он уже был готов к такому развитию событий. Еще с вечера у него возникло стойкое ощущение того, что их приключения подходят к концу и, с помощью этих милых обитателей леса, они так или иначе попадут в свои миры.

Но сейчас его мысли были заняты другим. Рыцарь Света никак не мог разрешить одной загадки, крепко засевшей в его голове: действительно ли Иван Горисвет и господин Мирошко были с ним на лесном пруду? Ведь это же не греза, и не сон! Он видел их, видел воочию! Все ощущения от пережитого им в этой сказочной ночи были так живы, так остры! Они не оставляли в нем ни малейших сомнений в реальности происшедшего. Да, он действительно был и исполином, и тонким стебельком рогозы! Он и впрямь видел, как к нему по небу летела звездная жар-птица, и своими собственными ушами слышал божественную музыку небесных сфер. И весь этот тонкий, нежный, текучий мир все еще светился в самых сокровенных тайниках его души, озаряя ее теплым ласковым светом.

Но были ли Горисвет и господин Мирошко именно теми самыми личностями, что находились сейчас с ним на этой поляне? А Лилия? А девушки, что танцевали ночью у костра – кто они? Творения этого мира? Или же то были их некие отражения, воздушные двойники, существующие сами по себе?

Спросить об этом напрямую у своего друга Горисвета, или господина Мирошко, он не решался. А вдруг все это – лишь его видения, лишь некий яркий, эмоциональный, но все же сон? Не примут ли они его за сумасшедшего?

Нет уж, лучше держать все при себе, в своем сердце. Этого чувства, этой тайны нельзя расплескать. Да и как об этом расскажешь словами? Лишь только откроешь рот – и сразу же получится глупо и нелепо. И, главное, не так, совсем не так, как лежит на сердце. Все будет намного грубее, топорней.

Со странной, блуждающей улыбкой на устах бросал Конфеткин загадочные взоры то на Ивана, то лесных жителей… Однако никто не выдал себя ни жестом, ни словом. Все вели себя так, словно ничего не случилось. И лишь один раз господин Мирошко как-то таинственно взглянул на него из-под своей широкополой соломенной шляпы, и тут же отвел глаза. Конфеткин закусил губу, призадумался... 

– Да что с тобой сегодня происходит? – в бок ему вошел острый локоть Горисвета. – Ты что, уснул? Очнись!

Между тем Эльфы приволокли из леса деревянную ладью. Весла у нее отсутствовали, а нос был выгнут, словно у чайки. Они поставили челн на опушке.

– Ну, вот и пришел час нашего расставания,– произнес лесной царь Троян, глядя на наших друзей с печальной ласковой улыбкой. – Эта ладья доставит вас в страну Говинду. А из нее в ваши миры – уже рукой подать.

Он повернулся к Лилии и ласково потрепал ее по холке морщинистой коричневой рукой:

– Проводи их, голубушка.

Корова взглянула на лесного царя умными кроткими глазами и ступила на борт Чайки. Она заняла место на корме. Воины Света устроились на скамье впереди нее. Лиурны украсили «шею» ладьи красивой гирляндой цветов, и обитатели леса замахали отбывающим гостям:

– Счастливо добраться!

– Помните о нас!

– Удачи!

Лилия вильнула хвостом – и чайка стала медленно возноситься в небеса. Оставшиеся на лужайке существа размахивали руками. Они смотрели, как воздушное судно поднимается все выше и выше над лесом, уменьшаясь в размерах. Вот оно уже превратилось в едва различимую точку. Точка поползла по небу, к линии горизонта и вошла в одно из облаков, похожее на шапку взбитых сливок.

 

Видимость была нулевой. И вдруг, нежданно-негаданно, они вынырнули в струящийся поток красноватого цвета. 

– О, боже! – ахнул Иван Горисвет, и у него перехватило дух от неописуемого восторга. Он вытянул палец и воскликнул с лучезарной, по-детски открытой и радостной улыбкой:

– Конфета! Ты только глянь, какая красота!

Но Конфеткин уже и сам увидел весь этот чарующий мир.

Чайка скользила над тихой речушкой, почти у самой воды, и багряные лучи живого закатного солнца купались в ее чистых волнах. Краснели мирно облака, все вокруг дышало неизъяснимым покоем и негой.

Постепенно река расширялась, и за ее излучиной отважные воины увидели город на семи холмах. Воздушная ладья опустилась у церквушки с витыми многоцветными куполами. Рядом с нею росли деревья, а на их ветвях, подобно райским яблокам, висели птичьи яйца. 

По двору шла процессия священнослужителей, торжественно неся перед собой иконы Христа Спасителя и святой Божьей Матери. Слышалось стройное пение певчих, и от всего этого великолепия на душе у Воинов Света сразу стало как-то по-особенному празднично и светло.

Святые отцы приблизились к ладье. Их лица сияли лучезарным светом. Казалось, что над божьим домом и его обитателями витают духи самой жизни – все, все тут струилось звонкой, светлой радостью и покоем.

Воинов Света встречали как героев, как своих братьев, исполнивших свой долг в черных провалах мрака.

Священники пели хвалу господу Богу, батюшка в золотом облачении окропил наших героев святой водой, и те сошли с чайки на землю нового мира. Зазвонили колокола, и их чистый звон вызвал ответные вибрации в сердцах белогривой проводницы и ее спутников.

Не от этих ли тонких вибраций и раскололось несколько яиц, отягощавших собою ветви деревьев, что росли вокруг божьего храма? Из их скорлуп выпорхнули птички с красочным оперением. Одна из них прилетела к Конфете и уселась ему на правое плечо.

Под колокольный перезвон, процессия двинулась дальше. 

Из тени храмовых деревьев выступили два добрых существа, два ангела-хранителя наших отважных героев – Олина мама и благообразный старец, которого Конфеткин уже видел раньше на облаке вместе с тетей Лидой, попав из заколдованной амфоры в страну великанов, на уровень Зет.

Олину маму мы уже описывали, когда она являлась Конфете в застенках госпожи Кривогорбатовой, а затем выводила его сквозь каменные стены узилища тайной полиции. Мы знаем также о ней и по рассказу Ивана Горисвета (ведь именно эта прекрасная дама принесла ему утешение в тяжкую годину его скорби, когда он томился в плену у красных мутантов, и она помогла ему совершить побег). Позже эта небесная посланница являлась солдату в его мыслях, чувствах, стремлениях – и в особенности ярко, как мы помним, это проявилось во время пиршества у солнечного царя Отона.

Теперь настало время сказать несколько слов и об ее благородном спутнике.

Несмотря на преклонные годы, выправка у божьего старца была, что у юноши – спина как струна, плечи расправлены. Покрытая длинными волосами голова, обвязанная вокруг лба синей лентой с геометрическим орнаментом, была высоко поднята – так обыкновенно держат ее те, кому нечего стыдиться и скрывать. Поступь – уверенная, бодрая. Черты лица – правильные и прямодушные, в них ощущается нерушимое спокойствие, гармония и сила; лицо это дышит детским простодушием и добротой. Глаза – больше, красивые, словно светочи небесные – сияют любовью и мудростью превеликой. Ростом сей дивный старец был на полголовы выше Олиной мамы, а одет в какую-то чудную одежду – она воскрешала в памяти Конфеты одеяния святых мужей на некоторых иконах. Но, в отличие от них, на боку у божьего старца висел меч.

По мере приближения этих небесных существ к нашим героям, на устах у тех и других расцветали широкие дружелюбные улыбки – так радуемся мы своим самым задушевным друзьям. И даже Лилия, казалось, разделяла всеобщее настроение и тоже счастливо улыбалась – хотя как может улыбаться корова, скажете Вы? Но в том-то и дело, что в волшебной стране Говинде и это было возможно!

– Ну что, явились, не запылились? – произнес дивный старец бархатистым благозвучным голосом, подойдя к чайке, возле которой стояли наши друзья. – И слава Богу!

Белая корова приблизилась к Олиной маме и махнула хвостом, как бы говоря: вот, привела. Прекрасная дама с нежностью обвила руками ее шею и, что-то шепнув на ушко, погладила по гладкой шерстке. Птичка на плече у Воина Света встряхнула яркими перышками, защелкала, запела. И Конфеткин с удивлением осознал, что он, подобно древнему царю Соломону, понимает птичий язык.

О чем же пела пташка?

О небесной стране Говинде, о храбрых витязях Конфеткине и Горисвете, о крылатом коне с древнегреческим именем Пегас – вот, он уже скачет к ним по облакам, искря их золотом копыт, и несет на себе звездного всадника с переметной сумой через плечо.

От этого сладкого щебетанья, от присутствия тети Лиды и божьего старца, от волн света и добра, исходящих от божьего храма, на сердцах у отважных воителей было так хорошо, словно они обрели здесь свою родину.

Легкий взгляд, брошенный старцем на авоську с игрушками, заставил Конфеткина отвязать ее от пояса.

– Вот, принес,– произнес Светлый Рыцарь, протягивая свою добычу старцу. – Но только тут, кроме медвежонка, есть еще и другие игрушки. А я и не знаю, чьих они детей.

– Ну, это не беда,– молвил старец. – Их владельцев будет не трудно найти.

– А как? – осведомился Конфеткин.

Старец улыбнулся в ответ:

– Не знаешь? Ведь каждый ребенок связан со своей игрушкой нитями любви. Играя с нею, он вкладывает в нее и частичку своей души.

– Но ведь эти нити невидимы?

– А это как сказать… Ведь каждая ниточка имеет свой неповторимый оттенок. Их можно почувствовать, настроиться на их волну… Так что доставим по назначению, не сомневайся.

Старец вынул из авоськи плюшевого медвежонка и протянул его своей прекрасной спутнице:

– Твой?

Он, впрочем, и сам отлично знал, что игрушка ее, а спросил так, к слову.

– Мой,– сказала Олина мама, взяв медвежонка в руки и бережно прижав его к груди. – Спасибо вам, мальчики.

Она отвесила Воином Света поясной поклон. Иван Горисвет покраснел до корней волос:

– Это вам спасибо,– и он, в свою очередь, низко поклонился Олиной маме. – Ослобонили меня от этих лиходеев. Кабы бы да не вы – чахнуть мне в их проклятых норах и по сей день.

Он хотел поблагодарить ее и за то, что она так ловко приструнила его у царя Отона, но промолчал. И, тем не менее, все великолепно поняли, что он хотел сказать.

– И от меня спасибо,– вставил Конфеткин.

Он тоже поклонился тете Лиде.

– Это за что же? – удивленно воскликнула Олина мама. – Нет, нет! Это я должна тебя благодарить! Ведь это ты, с риском для жизни, пришел на помощь к моей бедной дочери! Не всякий бы отважился на это.

– А вы? – заспорил Конфеткин. – Разве не вы вывели меня из каземата этой ядовитой змеи? А потом – еще и вызволили из волшебной амфоры! 

– Ну, из амфоры-то ты, положим, сам себя вызволил,– заметил старец. – Ведь ты же не пошел в услужение к этой гремучей змее? И потому остался свободен.

– Но с вашей помощью,– возразил ему на это Конфеткин и даже помахал пальцем для пущей убедительности. – И не пытайтесь уверить меня в обратном! Я видел вас на облаке!

– Ладно, ладно, пусть так… – примирительно сказал старец.

– И я прекрасно знаю, кто вы такой,– продолжал Конфеткин с наивным простодушием. – Ведь вы – художник, не так ли? Это вы нарисовали Лолиту, которая привела меня к Долине Видений! Она мне все о вас рассказала!

– Ишь ты, какой смекалистый,– добродушно усмехнулся творец лошадки с девичьим лицом. – Раскусил меня, а?

Он был очень прост в обращении. Но это вовсе не означало, что он был простак.

Раздался цокот копыт. Художник вскинул голову и, щурясь, посмотрел в небеса.

– Ого! И наш Яросвет уже тут как тут на своем ретивом Пегасе!

По пушистой туче, сверкая золотыми копытами, скакал крылатый конь. На его спине, вдев ноги в алмазные стремена, восседал всадник в пурпурной королевской мантии и звездном колпаке. На боку у него висела сума. Вот конь соскочил с облака, и под его копытами образовался нежный эфирный мост, похожий на радугу, один конец которого оканчивался у подножия божьего храма. Взмахивая крылами, конь стал спускаться на землю по радужной воздушной струе.

– Значит, и там тоже есть жизнь! – произнес Конфеткин, глядя в небо восхищенными глазами.

– А то, как же,– отозвался художник. – Там живет наше вдохновение. Там – обитель наших прообразов, мыслей, устремлений. Здесь же мы лишь преобразуем свои ощущения в образы. И благодарим Создателя за то, что они приходят к нам свыше.

– А что, могут приходить еще и "снисше?"

– А то как же! Все зависит от того, на что настроен человек. Доброе сердце связано с добрыми мирами. Разве нет? А злое – с обителями мрака.

Тут спросить не приходилось.

Прикрыв ладонями глаза от солнца, они наблюдали за приближением звездного всадника.

– А что находится там, за миром чистых вдохновений? – нарушил тишину Конфеткин.

– Там обитают боги и пророки.

– А они-то что делают?

– Ну, дел хватает… – протянул художник. – Одни следят за движением звезд и планет, другие заботятся о среде обитания живых существ. Есть и такие, что спускаются на неблагополучные планеты и оказывают помощь их жителям. В общем, хлопот полон рот...

По неискоренимой мальчишеской привычке, Конфете захотелось спросить, а что находится еще выше, за обителью пророков и богов, но в это время крылатый конь коснулся своими копытами земли Говинды.

Звездный всадник легко соскочил с Пегаса, и Конфеткин сразу узнал в нем того самого почтальона, который вручал ему небесную телеграмму на лестничной площадке его квартиры.

– Ну что, явился, не запылился? – спросил художник.

Похоже, это было одно из его любимых выражений.

– А чего тянуть-то? – сдвинул плечами Яросвет. – Дети ждут, не дождутся своих любимых игрушек. Надо поспешать.

– Что верно – то верно,– молвил старец. – Дай-ка нам, Лидушка, своего медвежонка.

С этими словами он взял у Олиной мамы Михаила Потапыча и сунул в авоську.

– На-к, держи,– сказал художник, протягивая игрушки звездному мальчику. Тот уложил авоську с драгоценным грузом в свою суму и, подняв ясный взор на Воинов Света, произнес:

– Спасибо вам, ребятушки. Потрудились на славу! Благое дело сотворили.

Он приложил руку к сердцу и поклонился Воинам Света с таким выражением на лице, как будто они сотворили это благое дело для него лично. Друзья нисколько не обиделись на его уменьшительно-ласкательное «ребятушки». Они прекрасно поняли, что это шло от сердца.

– А кто мне дал зацепку? – сказал Конфеткин, хитро прищуривая глаз. – Принес мне телеграмму, а потом – фьють! – и растворился в воздухе! Должен заметить, что это произвело большое впечатление на мою сестренку. Так что «наводку» мне дал ты. И причем именно тогда, когда я понятия не имел, с какого конца ухватиться за дело. 

– Ну, я-то тут, как раз, и ни при чем,– сдвинул плечами звездный посланец. – Я всего лишь выполнял поручение.

– Чье поручение?

– Своего Создателя. Ведь это он послал меня к тебе.

– И кто же этот твой Создатель?

– А ты еще не догадался?

Конфеткин обернулся к художнику:

– Ага! Так, значит, это вы? – и, увидев немного смущенную улыбку на лице художника, подтверждающую его догадку, покивал головой: – Понятно… Но вы-то как вышли на меня?

– А это все Олина мама. Это все она. Увидев с небес, что ты хочешь помочь ее дочери, она обратилась ко мне. Ну и, естественно…

– Вы нарисовали этого крылатого конька! – завершил его мысль Светлый Рыцарь. – И этого чудного всадника? Я прав?

– Я вижу, от тебя ничего не укроешь,– с улыбкою сказал художник.

– Ну, счастливо оставаться! – сказал Яросвет, вскинув ладонь вверх и, без лишних церемоний, вскочил на коня. По всему было видно, что он не был любителем долгих разговоров. Звездный мальчик прижался к шее Пегаса, звонко воскликнул «Поехали!», и тот взмыл в небеса.

Друзья стояли у церквушки с витыми куполами и созерцали, как над ними мчится по эфирной лазури крылатый конь Пегас, неся на своей спине всадника в пурпурной королевской мантии и звездном колпаке. И Конфеткин вдруг ясно осознал, что он является свидетелем редкого чуда, узреть которое дано не многим. И пусть, пусть теперь какие-нибудь серьезные, солидные и умные дяди втолковывают ему, что крылатых коней не существует, что все это выдумки, мифы, метафора – что из того?

– Тэк-с… вот и отправились наши игрушки по своему назначению,– услышал он теплый, сердечный голос художника, после того, как звездный мальчик скрылся за легкой тучкой. – Пора и вам по домам...

Он обратился к солдату:

– Тебя, небось, уж заждались, а?

– Конешно,– сказал Иван. – Да только как попасть отсюда на родину?

– Ну, это как раз дело не хитрое. Есть тут у нас одно дерево, по нему ты и спустишься в свой мир.

Под водительством художника, друзья вошли в храмовый сад и увидели там нечто, напоминающее обширную воронку, из глубины которой выходили наружу толстенные разлапистые корни. Почва там – если только такое название здесь будет уместно – имела голубоватый цвет. Ближе к краю голубизна была более насыщенной, темной, а к центру она постепенно растворялась, пока, наконец, не становилась совершенно прозрачной.

Они подошли к воронке.

– Ну, вот мы и пришли,– сказал художник.

– А где же дерево? – поинтересовался Конфеткин.

– Да вот же оно,– сказал старец, указывая рукой на корни.

Конфеткин заморгал глазами:

– Как? И это – дерево?

– Ну да. Это та самая чудо-яблоня, о которой тебе рассказывал Иван. Она доросла до самого неба, и ее вершина пустила корни в наш мир. Там, внизу, и лежат его Ясные Зори. За эту-то яблоню, твой друг и сражался с лютым ворогом в стране Бастардов. И теперь, по ней же, возвратится домой. 

– Здорово! – сказал Конфеткин. – Значит, есть все-таки на свете справедливость!

– А ты что, сомневался в этом?

Конфеткин сдвинул плечами – даже в заколдованной амфоре вера в высшую справедливость не покидала его. Она горела в его сердце и в стране Титанов, и на блуждающем острове Морро. В ней он черпал силы, находясь в застенках госпожи Кривогорбатовой. Без нее, без этой веры в нечто светлое, чистое, справедливое он попросту не смог бы жить.

– Ну что, будем прощаться? – сказал художник.

Нависла какая-то неловкая пауза.

Лилия приблизилась к Ивану и ласково уткнулась ему носом в руку. Солдат погладил ее, поцеловал в лоб.

– Спасибо тебе, голубушка…

Он поклонился художнику и Олиной маме:

– И вам тоже огромное-преогромное спасибо.

Солдат повернулся к Конфете, крепко потряс ему руку:

– Счастливо добраться, Карамелька!

И вдруг, не удержавшись, прижал его к своей груди. У отважных витязей выступили на глазах слезы.

– А, может быть, спустишься ко мне в гости, а? – дрогнувшим голосом предложил Иван Горисвет.

– Рад бы,– сказал Конфеткин. – Но ты и сам прекрасно понимаешь, что это невозможно.

– Да, конечно…

Он, считай, был уже почти у себя дома. А его другу еще предстоял не близкий путь.

Горисвет уже собрался, было, двинуться к яблоне, когда его окликнул художник:

– Погодь-ка, Ваня! Негоже воину возвращаться домой безоружным. Вот, возьми на добрую память этот меч.

С этими словами старец отстегнул свой меч и протянул его солдату. Иван принял его, как величайшую драгоценность, приоткрыл ножны, поцеловал клинок.

– Этот подарок для меня – великая честь,– произнес он. – Будьте уверены, я не посрамлю этого оружия.

– Знаю,– сказал художник.

Иван Горисвет в последний раз обвел взглядом своих друзей, прикрепил меч к поясу и помахал им рукой:

– Ну, не поминайте лихом!

Он осторожно двинулся к воронке, которая соединяла этот мир с его родиной.

Окончание

Опубликовано в категории: Проза, Повести и романы, Сказки для взрослых
28-03-2016, 16:19

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.